Половина луны, как гигантский 
				отрезанный ломоть,
Поднималась в холодных, 
				оранжево-мёртвых лучах,
Стаи звёзд в небе чёрном чертили 
				углы и изломы,
И гудки паровозов срывались, 
				о чём-то крича.

По дороге неровной шаги раздаются 
				так гулко
Неизвестных людей и обрывки 
				разорванных фраз,
Постепенно они отстают, 
				растворяясь в проулках,
Погружаясь, как в море, во мрак, 
				недоступный для глаз.

Наконец — никого. Ветер в вязах 
				пропыленных пляшет,
В непроглядную даль, в глубь ночную, 
				иду я одна,
И пустынность глухая подносит мне 
				горькую чашу,
Одиночества чашу, и требует 
				выпить до дна.

Не приму! Я тебя презираю, 
				бездушная Майя,
Я тебя не страшусь. Твой покров есть 
				древнейший обман;
Безнадёжности жалом, миражною жутью, 
				пронзая,
Ты немало так горько усталых 
				сводила с ума.
Это всё позади. Впереди — 
				осиянные дали,
Предо мной моё Солнце — Твои 
				огневые Глаза!
Никогда и ничто не затмит
				золотые Скрижали,
Не заставит забыть, не заставит 
				вернуться назад.

Впереди только Ты. От Твоих 
				огненосных сияний, 
Озарений Твоих, искрой сердце 
				моё зажжено!
И да будет оно, в дар Тебе, 
				на алтарь мирозданья,
Как Лампада Герою, торжественно 
				вознесено!