В имении, оставленном врагами,
Среди картин, среди старинных рам
С холста в тяжёлой золочёной раме
Мадонна тихо улыбалась нам.

Я перед нею снял свой шлем ребристый,
Молитвенно прижал его к груди.
Боями опалённые танкисты
Забыли вдруг, что ждёт их впереди.

Все замерли, уйти мы не посмели,
О мире каждый в этот миг мечтал.
Для этого, наверно, Боттичелли
Мадонну доброликую создал.

Для этого молчанья. Для восторга
Бойцов, забывших, что такое дом.
Яснее батальонного парторга
Мадонна рассказала нам о том,

Что милостью покажется раненье,
Что снова нам нырять в огонь атак,
Чтобы младенцам принести спасенье,
Чтоб улыбались женщины вот так.

От глаз Мадонны, тёплых и лучистых,
С трудом огромным отрывая взор,
Я вновь надел свой танкошлем ребристый,
Промасленный свой рыцарский убор. 

                                        Ноябрь 1944 г.